![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
gurman's journalLog in Create a LiveJournal Account Learn more
| You are viewing gurman's journal Log in Create a LiveJournal Account Learn more |
|
|||||||
 |
|
|
|||||
|
виктор's Journal  О. Янковскому и его роли в "Царе" Тихо катится наша планета в голубом океане творца: Рюмка выпита, песенка спета и не спрятать от ветра лица. Эта осень нас всех не считая, как цыплят беспокойную стаю, Заманила в густой березняк. Бурлаки, наше дело – табак. Под катящийся рокот прибоя мы егозили, пили сухое, Шельмовали себя и Отца предавали за ключ от ларца. Мы - Панургово стадо поэтов - шли за граем по белому свету Перекрашенных в белый ворон этой самой счастливой из зон. Мы бурлачили с вечною жизнью, пировали на собственной тризне. Я не знаю - какого рожна нам Жар-птица такая нужна? Но Святая Земля за плечами – это мы, до последней печали - Петрология, каменный сад, с нами вниз уходящий назад, На ветру лопотавший о вечном, над шипящим прибоем сердечным, Под песчаным фасадом дворца в ледяном океане творца. Ж.Земенскому мой лучший друг мой каин мой предатель не человек не демон и не зверь ну здравствуй комбинатор-председатель из прошлого в котором я теперь совсем отстал по жизни и по смыслу (не догоняю и не тороплюсь) ты крут под стать кривому коромыслу и ведра пыли золотой - твой плюс вразвалочку на службу при параде ты ходишь тройка часики коньяк (о сколько вам открытий чудных бляди готовит тихий менеджер-маньяк!) сквозь редкий волос розовеет темя живот одышка ты же знаешь сам тебя здесь тоже нету это время такие вытворяет чудеса здесь только тень твоя с моей смеется когда они выходят из стихов как мы когда-то чтоб смотреть на солнце не жмурясь без очков. "You can check out any time you like but you can never leave." "The hotel California", The Eagles 1977 Сегодня пленнице-душе Чего-то муторно бродяге Хоть умирай хоть хорошей В невыносимом саркофаге Я с нею сладить не могу И спотыкаясь на бегу Кошу на сгусток света глазом В нём чудаки на берегу Мешают скрипку с контробасом Пророс из приозёрных недр Фонтана бледный одуванчик И пьяный в дым бездомный негр Им не натешится как мальчик Как будто это званный пир Даёт чума порой вечерней Я целоваться как вампир Хочу до умопомраченья Но я невесел и несмел И ночью белой словно мел В дыму коньячного зловонья Шепчу душе злорадно «Wel- сome to the hotel California» Левантийское солнце лениво пощипывает спину Сытые чайки чихают на небеса Блудный отец возвращается к старому сыну В общем те же обыкновнные чудеса Спасибо тебе плямкают губы сухо За жизнь эту безделушку похожую на бронзовый амулет За то что Бетховен все же услышал без слуха Да и Ван Гогу хватило с головой единственного уха Как мне того чего у меня не было и нет Пока же я глажу тебя что твой Страдивари скрипку Чьи-то ловкие легкие руки скользя Нас и так уже голых вконец обдирают как липку А иначе нельзя Ведь счастье преступно в стране серебра и адата Где море что горе красно со стороны Где даже детей превращает в солдатов Одно поминанье войны Где речь твоя всюду и слышится более чуждо Чем новый бесчисленный год в затяжном сентябре И с детства знакомых двух слов «настоящая дружба» Нeт в памяти и словаре. Я поднял взгляд с земли и вот Бессмысленно шепчу «О Боже» Какой роскошный небосвод Шагреневой прозрачной кожи Ты верь в него или не верь Но чудно то (прими на веру) Что землю давим мы теперь А не сто лет тому к примеру Когда алкали перемен Аристократы – вор на воре Царь-батюшка своих царевн Катал по парку на моторе Не ведая что впереди Война кровавый бунт и штольня Что пламенный мотор в груди Прожжот дыру на форме школьной Что шалапуту-барчуку Хлеставшему Клико с бутылки Ни за понюшку табаку Пропасть в простуженной Бутырке Что завтра тем кто сладко спит Грома покажутся сурдинкой Родным отцом рябой бандит А небо с куцую овчинку у озера ни окон, ни дверей. звезде последней в сумрачном рассвете, уткнувшись в угол, молится еврей. собачий лай над парком носит ветер. и, чтобы бухнуть яблоком скорей к ногам, в древесных кронах зреют дети. напоминая мерина в пальто, обозревая нынешний упадок, пыхтит в бору под пихтой дед пихто. он молодой - ему давно за сто: везде следы его татарских пяток. я зряшнему ему коньяк ношу, и что-нибудь о жизни спеть прошу, а он сидит, как увалень на кочке, и тянет песню из последних жил о том, что он, практически, не жил, а рифмовал о чьей-то жизни строчки. Взойти на гору чтоб смотреть На город тонущий в тумане И слушать как бренчит в кармане (на бедность жалуется) медь Как поезд плачет далеко Чтоб собственный не слышать скрежет Как вслед ему собака брешет И птице над землёй легко И время жить и умирать Есть то что есть и пить сухое Любить с тревогой и тоскою И быть чему не миновать нагревается в склянке чужой смесь гремучих кровей разноверцев пахнет паприкой и черемшой луком репчатым розовым перцем здешний бог с золотою душой и большим механическим сердцем я хожу и не верю ногам черный воздух дышу по слогам а в глазах проплывают картинки город озеро туча гора точка смерти как тень комара капли жизни её недоимки и опять виновато-родной лунный камень висит над страной бомж дрожит бутыли собирая он страшится хранящего их эха грозного храпа святых алкоголиков местного рая на ложе ревности и брани ложится ложь легка как шаль любовь нечаянно нагрянет когда её совсем не жаль когда вода без отраженья засеребрится словно ртуть смотри по ней идёт блаженный и не умеет утонуть он кровь кипящую не студит врага не обращает в прах и души ангельские в людях на птичьих селит он правах меняет золото на сурик и люб ему любой мазурик упавший в звёздный водоём и растворяющийся в нём без брани ревности и лжи он комкает сырую глину любовь склоняет в падежи и одевает в землю сына весною колет крепкий наст и с нежностью глядит на нас из-под медвяных рос с тобою встающих горькою травою В.Прокошину Слово «кАтарсис» видимо встретилось мне слишком поздно Катаракта - от сглаза От курева - медная нить Если жизнь прожилась надо тост затяжной и серьёзный Оборвать и махнув накатить... На юга с косяком журавлей синеву разрывая Что Цветкова читать или в небо глядеть им во след Или их убивать как свои косяки добивает Окосевший сосед Если это окно как подхваченный ветром конвертик Залепила забытая богом больная кутья За которой поэты как дети читая серьёзно о смерти Умирают шутя? ... |
|||||||
|
|
|
|||||